Российской вакциной от рака заинтересовались за границей. К сотрудничеству стремятся Вьетнам, Венесуэла, Мексика и Колумбия. О своих намерениях власти стран объявили в мае–июне этого года.

 

Главное условие – вакцина должна подтвердить свою эффективность. Для производства препарата за границей также нужно оборудование. «Активнее всего сейчас Россия ведет диалог с Вьетнамом», – сообщает телеканал «Известия».

 

В стране существует развитая отечественная фарминдустрия. Во Вьетнаме планируют делать упор в первую очередь на рак желудочно-кишечного тракта. Россия в этом году будет акцентировать внимание на меланоме. Российские пациенты смогут получить первую вакцину от рака уже в сентябре.

 
Лечебное испытание

 
Долгое время персональные вакцины от рака представляли исключительно научный интерес. Достижения в этой области обсуждались в статьях фундаментальных и научных журналов, пока в середине 2024 года информация не стала достоянием общественности. Представители двух российских ведомств, Минздрава и Федерального медико-биологического агентства, заявили о создании прорывных вакцин от рака, которые станут доступны для пациентов уже в 2025 году, хотя испытали их только на животных. Forbes разобрался в особенностях новых вакцин, выяснил, что будет с клиническими исследованиями препаратов и как их смогут получить пациенты.

 

В прошлом году директор Центра имени Гамалеи Александр Гинцбург и директор НМИЦ радиологии Андрей Каприн рассказали о новой разработке – инновационной вакцине для лечения рака с использованием технологии мРНК. Параллельно разработки велись в другой государственной структуре – Федеральном медико-биологическом агентстве (ФМБА). Руководитель ведомства Вероника Скворцова в 2024 году сообщила о создании двух типов онковакцин – пептидной, где ключевые антигены опухоли доставляют наночастицы и аденоассоциированные вирусы в качестве вектора, и собственной мРНК-вакцины. МРНК-вакцины стали широко известны во времена COVID-19. Это платформа для доставки нужных антигенов в организм. Информация о них «зашивается» в рибонуклеиновую кислоту (РНК) – макромолекулу, которая содержится в клетках живых организмов. Буква М в названии вакцин означает messenger.

 

Активные заявления в СМИ относительно принципов работы новой вакцины от рака, о завершенных и предстоящих этапах исследований, а также о скорой доступности ее для пациентов создали ложное представление о недавнем прорыве в разработках. Но это не так.

 
Противоопухолевые вакцины на основе дендритных клеток крови (специализированных лейкоцитов) применяют в России более 15 лет. Персональные вакцины от рака активно разрабатывают последние пять лет. Это видно из госзаданий Центра имени Гамалеи, НМИЦ онкологии имени Блохина и ФНКЦ физико-химической медицины имени Лопухина ФМБА. Разработки мРНК-вакцин в мире начались в 1990-х годах.

 
Почему именно сейчас активно заговорили о скорой доступности противораковых вакцин для пациентов? Это результат как минимум трех составляющих: доступной технологии секвенирования, выявляющей в опухоли аномальные белки с мутациями (неоантигены), возможностей искусственного интеллекта с алгоритмами выбора нужных неоантигенов и предшествующих многолетних исследований.

 
Иммунотерапия, к которой относятся вакцины от рака, – четвертый метод лечения опухолей после лучевой и химиотерапии и хирургии. Иммунотерапия включает большой пул препаратов –
от таргетных, нацеленных на определенную мишень, до лимфоцитов, к которым «пришивают» искусственный «химерный» рецептор. Цель такой терапии – заставить собственный иммунитет бороться с раком. Вакцины способны активировать специфический иммунный ответ против антигенов опухоли, которые входят в состав препарата.

 
Новые вакцины будут персональными для каждого пациента. Без технологий, перечисленных выше, их создание было бы невозможно. Они будут доставлять в организм антигены собственной опухоли или их генетический код, «зашитый» в РНК. Это поможет иммунитету «увидеть» опухоль и начать бороться против нее. «Мы просто показываем иммунной системе, куда смотреть», – объяснил директор НИИ экспериментальной диагностики и терапии опухолей НМИЦ имени Блохина Вячеслав Косоруков в прямом эфире, посвященном вакцине, на странице НМИЦ им. Блохина во «ВКонтакте».

 
Пептидные вакцины ФМБА также будут содержать фрагмент неоантигена опухоли – пептид, мРНК-вакцины, вместо самого пептида, содержат его генетический код. Доставку пептидов, по словам руководителя ФМБА Вероники Скворцовой, решили реализовать на разных носителях – наночастицах, аденоассоциированных вирусах в качестве вектора.

 

 
Когда и как вакцины попадут к пациентам?

 
Со времен пандемии стало более или менее понятно, как проходят испытания вакцин и лекарств на людях. Прежде чем препараты будут зарегистрированы и доступны в медицинском учреждении или аптеке, они должны пройти обязательные доклинические испытания на животных и три этапа клинических исследований, когда препарат вводится сначала здоровым добровольцам, потом пациентам.

 
Противоопухолевые препараты не исключение, они также проходят обязательные три фазы испытаний с той разницей, что их сразу начинают вводить пациентам. Здоровые добровольцы не могут получать токсичные или специфические вещества.

 
Вакцины Минздрава и ФМБА уже названы эффективными, хотя завершены только испытания на животных. «Онковакцина ФМБА сокращала размер опухоли на 75–80% и сохраняла животным жизнь», – рассказывала Вероника Скворцова в ноябре 2024 года. Александр Гинцбург сообщил о полном рассасывании меланомы и метастазов в испытаниях на животных в декабре 2024 года.

 
Чтобы потенциальное лекарство стало онкологическим препаратом, необходимо достичь критериев эффективности, установленных для разрабатываемых противоопухолевых препаратов. Они приведены в руководстве Минздрава по доклиническим исследованиям. Новый препарат должен тормозить рост опухоли на 70–90%, увеличивать продолжительность жизни животных на 50–75%, приводить к полной ремиссии или излечению половины животных.

 

 
После успешно завершенных испытаний на животных использование вакцин для лечения пациентов планируется в 2025 году. Такие сроки называли Гинцбург и Скворцова. Когда же разработчики успеют провести клинические испытания? Привычных фаз клинических исследований, которые должны проходить инновационные препараты, у вакцин не будет. Они станут исключением из правила.

 
Юридическая лазейка для этого появилась в январе 2024 года, когда в основной закон (федеральный закон ФЗ-61), регулирующий обращение лекарств в России, внесли изменения. В нем появилось определение биотехнологического препарата, под которое подпадают изготовленные индивидуально для конкретного пациента лекарства, содержащие соединения, синтезированные по результатам исследований его генетического материала. Такие лекарства изготавливаются и вводятся непосредственно в медицинской организации. Поправки в федеральный закон вступили в силу в сентябре 2024 года.

 
Вероника Скворцова подтвердила, что для вакцины привычных фаз испытаний не будет: «Благодаря тому, что в этом году принят закон о применении персонализированных препаратов, мы уже со следующего года надеемся начать ее применять у пациентов». Директор Центра имени Гамалеи Александр Гинцбург рассказал, что продукт персонализированный и он будет вводиться согласно новому документу, в котором прописан другой порядок исследования.

 
«Подзаконные акты, регламентирующие порядок выдачи разрешений, отчетность медицинских центров об использовании технологии, требования к контролю качества биотехнологических препаратов пока не утверждены», – уточняет юрист «Пепеляев групп» Таисия Кубрина. «Сейчас еще нельзя точно назвать уполномоченный орган, который будет предоставлять разрешения медицинским организациям на применение препарата», – говорит юрист. Это может быть Росздравнадзор или Минздрав.

 
Тем временем на сайте НМИЦ онкологии им. Блохина уже появилось уточнение, что мРНК-вакцины начнут вводить в конце 2025 года. Особый путь попадания биотехнологических препаратов Минздрава и ФМБА к пациенту, минуя привычные регуляторные этапы, ставит закономерный вопрос о том, будут ли новые разработки зарегистрированы. «Онковакцина для индивидуального применения не требует регистрации, – считает юрист «Пепеляев групп» Таисия Кубрина, – она может применяться как биотехнологический препарат в месте его изготовления».

 

В отсутствии стандартных этапов клинических исследований есть плюс. Новые поправки к законодательству максимально сократили путь биотехнологических препаратов до пациента. «Клинические испытания в онкологии в целом более продолжительные, – уточняет директор по управлению качеством компании Statandocs Александр Солодовников. – Для оценки общей выживаемости, например, нужно отследить каждого участника до времени смерти или потери из-под наблюдения». Такой подход в долгосрочной перспективе делает применение инновационных препаратов более безопасным, хотя и отодвигает их внедрение в клиническую практику.

 
«Еще одна сторона особого пути биотехнологических препаратов – использование их ограниченным числом организаций, где изготавливают и вводят вакцины. Перечень определен, – уточняет Таисия Кубрина, – в него вошли 18 учреждений».

 
Почти половина центров, которым разрешено изготавливать вакцины и применять их для пациентов, расположены в Москве (два учреждения относятся к ФМБА). Сибирь получит сопоставимое с Москвой число центров – шесть (три в Новосибирске, по одному в Иркутске, Кемерове и Томске). Это в три раза больше, чем северо-запад страны – только два центра расположены в Санкт-Петербурге.