С 1 по 3 июля 2026 года в Санкт-Петербурге прошел «Финансовый конгресс» Банка России — ключевая площадка для открытого диалога между регулятором, представителями финансового рынка, органов власти и экспертного сообщества. Мероприятие собрало 1150 участников, включая 19 иностранных делегаций. 

 

Деловую программу открыла пленарная сессия с говорящим названием: «Курс на долгосрочный рост: как не растерять возможности». В дискуссии приняли участие председатель Банка России Эльвира Набиуллина, вице-премьер Александр Новак, глава Сбербанка Герман Греф, глава ВТБ Андрей Костин и главный управляющий директор «Альфа-Банка» Владимир Верхошинский. Главной темой обсуждения стала производительность труда – именно ее участники сессии назвали ключевым драйвером долгосрочного роста в условиях санкционного давления и структурных ограничений.

 
Производительность как национальная идея

 
Александр Новак предложил сделать рост эффективности труда новой «национальной идеей». Он раскрыл детали состоявшейся накануне, 30 июня, закрытой стратегической сессии: правительство пересмотрело 17 отраслевых программ повышения производительности и пришло к выводу, что заложенные в них цели «недостаточно амбициозны» и «по многим направлениям очень сильно отстают от международного бенчмарка».

 
«Крупным компаниям надо стремиться к международным показателям, а за ними уже подтянутся средние и мелкие», – заявил вице-премьер.

 
Вектор развития предлагается сместить от «бережливого производства» к тотальной автоматизации, роботизации и цифровым решениям.

 
Пятикратный разрыв: диагноз от Германа Грефа

 
Глава Сбербанка представил результаты масштабного исследования, проведенного ЦМИ Сбербанка, – первого в стране анализа с высоким уровнем детализации. Вывод оказался тревожным: внутри любой отрасли разрыв в производительности между компаниями-лидерами и отстающими достигает пяти раз, тогда как в развитых экономиках и в Китае этот показатель не превышает трех.

 
«Мы проанализировали производительность труда на отдельных предприятиях, а не по отраслям. Исследование показало, что внутри любой отрасли есть и конкурентоспособные компании, и так называемый хвост распределения», – пояснил Герман Греф.

 
Среди главных причин он назвал хроническую нехватку инвестиций (особенно в технологии), колоссальный управленческий разрыв между компаниями и высокие административные барьеры. При этом потенциал для роста огромен: «Расчеты показывают: если довести хотя бы 50% компаний до уровня 10% лучших по производительности, это может дать дополнительный прирост ВВП на 2–3% в год», – подчеркнул Греф.

 
Искусственный интеллект как рычаг роста

 
Особая ставка в повышении производительности делается на искусственный интеллект. Согласно озвученным на конгрессе оценкам, внедрение ИИ способно дать прибавку производительности на 11–22% в разных компаниях. Еще более впечатляющий потенциал – у связки генеративного ИИ с физическим (роботами): 21–33%.

 
Эльвира Набиуллина подтвердила этот вектор: «У нас есть огромный разрыв в производительности труда. И если рассматривать, где у нас может быть больший вклад в ее развитие, то очень важны инвестиции в технологии с точки зрения долгосрочной конкурентоспособности. Речь и об искусственном интеллекте, и о роботизации», – сказала глава регулятора.

 
Барьеры для роста и переток ресурсов

 
Набиуллина назвала три ключевых препятствия, мешающих повышению производительности.

 
Первое – напряженность на рынке труда, которая остается основным ограничителем экономики. При этом она видит в этом и новые возможности: дефицит кадров должен стимулировать рост эффективности.

 
Второе – недостаточный переток ресурсов в более эффективные сектора. По словам главы ЦБ, есть эффективные предприятия, но одновременно много компаний, «которые на себя стягивают ресурсы с меньшей отдачей».

 
Третье – искаженная структура кредитования. За три года корпоративный кредит вырос на 37 трлн рублей, но деньги, по словам Набиуллиной, «идут прежде всего туда, где дают господдержку или где стоит государство». Доля кредитов государственным компаниям выросла до 35%. Каждый четвертый рубль компании получают по нерыночным ставкам.

 
«Для ускорения роста производительности труда важно устранить барьеры для перераспределения ресурсов и высвободить инициативу, позитивную энергию предпринимательства на базе справедливых условий конкуренции», – заявила Набиуллина.

 
Спор о ключевой ставке и «переохлаждении»

 
Кульминацией дискуссии стала полемика о том, стоит ли смягчать денежно-кредитную политику. Герман Греф заявил, что экономика уже «переохлаждена»: инвестиции сокращаются четыре квартала подряд, а реальная ключевая ставка превышает 10%. Он привел пример: кредитный комитет Сбербанка «фактически превратился в комитет по проблемным активам».

 
Набиуллина возразила: термин «переохлаждение» нужно использовать аккуратно. По ее оценке, сейчас нет ситуации, когда спроса недостаточно для возможностей предложения, – напротив, регулятор фиксирует дефицит кадров. Она признала «инвестиционную паузу», но назвала это не признаком переохлаждения, а следствием других факторов.

 
Самый принципиальный момент: Набиуллина предупредила, что снижение ставки при высокой инфляции приведет к резкому росту цен и риску стагфляции. При этом она подчеркнула: «ЦБ не является фанатом высоких процентных ставок».

 

 
Поддержка бизнеса как национальный проект

 
Владимир Верхошинский выступил с предложением сделать поддержку предпринимательства главным национальным проектом страны.

 
«Вот есть у нас в стране нацпроекты. Мне кажется, главным сейчас должен быть нацпроект по поддержке бизнеса, предпринимательства», – заявил он.

 
Он напомнил, что именно бизнес позволил экономике пройти тяжелый период после введения беспрецедентных внешних ограничений в 2022 году. Верхошинский также предложил ввести мораторий на изменение налогов и закрепить его законодательно на пять лет.

 
Итоги: курс взят, но путь непрост

 
«Финансовый конгресс – 2026» показал, что власть и бизнес видят главный драйвер долгосрочного роста в повышении производительности труда. Однако путь к этой цели требует преодоления структурных барьеров, перераспределения ресурсов, масштабного внедрения технологий и, что самое сложное, – выработки общего понимания текущего состояния экономики.

 
Как отметила Набиуллина, потенциал дальнейшего роста связан не только с объемом инвестиций, но и с «более эффективным использованием имеющихся ресурсов и способностью экономики адаптироваться к структурным изменениям».

 
Вопрос «Как не растерять возможности» остается открытым – но курс на долгосрочный рост, судя по всему, будет определяться не столько денежно-кредитной политикой, сколько реальными сдвигами в эффективности российской экономики.