Азарт свойственен русскому человеку. Получить всё и сразу, пан или пропал! Спектакль «Игроки» держит нас в этом ощущении опасности и предвосхищении успеха от начала и до конца. Не случайно мы обратились к строкам из «Маскарада» Лермонтова: игра приводит человека в такое сильнейшее эмоциональное состояние — где-то между человеком и демоном, когда он не может собой руководить, забывает про данные обязательства и порой полностью теряет свой моральный облик.

 

Спектакль «Игроки», как матрёшка, внутри содержит еще один спектакль. Слаженная компания шулеров, на авансцене из которых — Швохнев, Кругель и Утешительный, — разыгрывает пьесу лишь для одного лица, Ихарева, тоже порядочного плута. Но их мошенничество превосходит традиционные шулерские приемы, это больше чем игроки в карты: они искусно спекулируют на сложившихся в обществе пороках, играют в жизнь, и живые люди — лишь пешки в их коварных замыслах.

 
Являясь настоящими мистификаторами, подобно шайке Воланда, игроки постепенно, но основательно плетут миражную действительность, предъявляя в нужных местах своей плутовской пьесы всё новых персонажей. И почему же так легко поверилось Ихареву, и нам вместе с ним, в реальность чиновника Замухрышкина? Потому, вероятно, что это вполне правдивое, хотя и по-гоголевски гротесковое, воплощение повсеместно распространенного порока того времени (да и только ли того?) — волокиты и взяточничества.

 

 
Малый зал театра «У Моста» создает уникальную атмосферу камерности и вовлеченности зрителя: весь спектакль мы остаемся безмолвными гостями в одной комнате трактира с действующими лицами. Она как будто воплощает ограниченность убеждений Ихарева, является ловушкой для его заблуждений. Но как мастерски преодолевают границы этой же комнаты, неожиданно появляясь то тут, то там, участники преступной шайки! Их мошенническое искусство, выходя за круг ломберного стола, так же вероломно, но утонченно внедряется в основы жизни самого общества.

 

 
Мы сталкиваемся с тотальной игрой, с плутовством, положенным на научную основу и возведенным в жизненный принцип: «Этак прожить, как дурак проживет, это не штука, но прожить с тонкостью, с искусством, обмануть всех и не быть обманутым самому — вот настоящая задача и цель». В сущности, все, кого мы встречаем по ходу пьесы, как на подбор лицемерны и корыстолюбивы: начиная с неподражаемо, по-гофмановски сыгранного трактирного слуги Алексея, чиновника-взяточника и заканчивая самим Ихаревым, который, очевидно, свое мошенничество считает праведным трудом: «И вздор, вовсе не плутовство! Плутом можно сделаться в одну минуту, а ведь тут практика, изученье!». И даже готов поставить мраморный памятник своей карточной колоде.

 

 
И вот, когда доведенная до абсурда логика Ихарева, а также убедительное плутовство игроков, окончательно уверяют нас в полной осведомленности и владении ситуацией, — иллюзии вмиг разбиваются, и мы сами встаем в длинный ряд виртуозно и обаятельно обведенных вокруг пальца.

 

Галина Мельникова