19. 7. 2018 |
10:55|
Сергей Черняховский. Срединные земли

 

Евросоюз сегодня имеет два своего рода внутренних разлома. С одной стороны – между более богатыми северными странами, и южными, в которых промышленность либо деградирующей, либо вторичной по отношению к странам севера – в силу модели разделения труда, которая была продиктована им с севера. С другой – внутри ЕС, между Западом и Востоком.

 

Отсюда проблемы долгов Испании и Италии, разорения Греции и вечной бедности Португалии.

 
Вторая линия формирующегося разлома – между Западом и Востоком. В западных странах, в силу тех или иных моментов, утвердился мультикультурализм, странные идеи толерантности, в основном трактуемые как моральный релятивизм, и наполненность иноцивилизационными этническими группами.

 
В восточных странах ЕС скорее превалирует стремление к сохранению идентичности и тем или иным началам традиционности. Возможно, это результат того, что, отказавшись от интеграционных процессов социалистического лагеря, им не импонирует включиться в подобный же процесс, но с иным идеологическим знаком.

 
Тем более что если в рамках социалистического интернационализма постоянно подчеркивался курс на сохранение национальных культур внутри социально-экономической общности, то в западном варианте интеграции усиленно проводится требование на растворение в единой «европейской общности».

 
И лидеры ЕС уже начинают говорить о необходимости расстаться в будущем с рядом восточных стран, которые они называют «мешками с песком».

 
Основные претензии – к излишней самостоятельности и оппонированию в том числе культурным и политическим нормам Евросоюза. Не устраивает Польша – она на сегодня в принципе мало кого, кроме США, устраивает.

 
Не устраивает Чехия. Не устраивает Венгрия. В постоянно глухой дискуссии с Брюсселем находится не входящая в НАТО Австрия. Предельно недовольна Греция.

 
Сложно сказать, что будет с амбициями Польши: она в прямой ссоре с Россией и в несколько прикрытой – со Старой Европой, особенно с Германией. На сегодня она может позволить себе подобный эпатаж, поскольку нужна Соединенным Штатам для давления на Старую Европу внутри НАТО и ЕС с одной стороны, а с другой – нужна как раздражитель по отношению к России.

 
В этом отношении долговечность ее «независимости» будет зависеть от одного фактора: от того, договорятся ли об общем геополитическом союзе Россия и Германия и когда договорятся. То есть от того, когда Германия решится на мятеж против США. С одной стороны, она его боится, с другой – наглость Польши, отрабатывающей поддержку США,
может ее решение ускорить.

 
Но тут интереснее другое. Три другие страны постоянно, хотя и менее эпатажно заявляющие о своем недовольстве ЕС, – это Австрия, Венгрия, Чехия. Три соседние неплохо развитые промышленно страны с общей исторической судьбой – хотя и общими историческими счетами.

 
Население Австрии – 8 711 770 человек, Венгрии – 9 809 004, Чехии – 10 538 275. Валовый внутренний продукт: Австрия – $417 млрд, Венгрия – $270 млрд, Чехия – $354 млрд.
Исторически – три базовые территории Австрийской империи. И примерно совпадающее в типе своих претензий к западноевропейской интеграции. Когда-то они разошлись. Но друг к друг они культурно и цивилизационно значительно ближе, чем нормам жизни Брюсселя.

 
Им неплохо и по отдельности – но объединиться вновь им было бы легче, чем заполонить себя мигрантами и принять нормы толерантности и морального релятивизма, навязываемые Старой Европой. 

 
Когда-то Гаврила Принцип, убив эрцгерцога Фердинанда, не только дал толчок первой мировой войне: это самое глобальное последствие, заслонившее всё остальное. И сейчас никто не вспоминает, для чего и кому нужен был его выстрел. Формально всё понятно: сербский националист стреляет в наследника короны империи, угнетающей славян.
Но Фердинанд был чуть не самым славянофильским лидером империи Габсбургов. И сторонником ее превращения из дуа-национальной в трио-национальную: из Австро-Венгерской – в Австро-Венгро-Славянскую.

 
Принцип в это мало вдавался, но те, кто покушение организовал, то есть известные круги сербской власти, уничтожили Фердинанда именно потому, что его программа лишала сербскую корону положения объединителя и главы всех южнославянских народов.

 
Скорее всего, Первая мировая началась бы в любом случае. Но Принцип убил не только наследника престола – он тогда убил проект, модель, которая теоретически могла быть осуществлена: модель австро-венгро-славянской федерации, второго, кроме Германии, крупного промышленно-развитого государства в центре Европы.

 
Ситуация, которая возникает сегодня, о проекте заставляет вспомнить. Не поставить вопрос о возвращении к нему, но вспомнить. Его воплощение – проблемно. В частности, и по формальным основаниям: Венгрия и Чехия входят в НАТО, Австрия – нет и обладает статусом постоянного нейтралитета. Конституционный закон 1955 года запрещает Австрии принимать участие в войнах, допускать на свою территорию иностранные войска и вступать в какой-либо военный договор. В 90-е годы Австрии удалось удержать эту позицию.
Но в нынешних условиях именно такой статус может оказаться удобным и для Венгрии и Чехии. Экономические плюсы, которые дало им членство в ЕС, во многом отягощены современными геополитическими и культурными минусами. А возможность быть неким «мостом» и не примыкать ни к одной, ни к другой стороне – привлекательна.

 
Если бы это случилось, в центре Европы возникло бы новое крупное конфедеративное государство с населением почтив 30 миллионов человек и ВВП под триллион долларов. Это не слишком много на фоне лидеров промышленно-развитых стран и достаточно и для самостоятельной политики, и для самостоятельного центра силы – и центра притяжения для других стран бывшей империи.

 
Вена сейчас не ассоциируется ни с теми войнами, которые она вела когда-то за мировое господство, ни с угнетением входивших в нее народов: она, скорее, напоминает о культурном блеске ушедшей цивилизации и манит – на фоне обрушивающего культуру постмодерна – этот блеск вернуть как воспоминание об ушедшей эпохе.

 
И это может оказаться привлекательным и для многих других стран, сто лет назад также вышедших из состава старой империи.

 
И очень неприятно и для бронзовеющих чиновников ЕС, и для США.

 
Тем более что для России это оказалось бы предельно интересно.

 
Всё это – маловероятно. Но заманчиво. В первую очередь – для самих этих стран и, возможно, их близких соседей.

 
И, что самое странное, в истории часто оказывается так, что сбывается самое маловероятное.

 

 

Черняховский Сергей Феликсович,
(р. 1956) – российский политический философ, политолог, публицист. Действительный член Академии политической науки, доктор политических наук, профессор MГУ. Советник президента Международного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ). Член Общественного совета Министерства культуры РФ. Постоянный член Изборского клуба